Когнитивно-мотивационная теория

Автор теории и технологий, разработанных на ее основе – российский психолог Денис Рунов.

Психология как наука ведет свою официальную историю с последней четверти 19 века, а точнее, с 1879 года, поскольку именно в этом году немецкий ученый В.Вундт открыл первую в мире психологическую лабораторию.

Являясь относительно молодой наукой, психология не уступает своим старшим коллегам в количестве научных школ и теорий. Их десятки, а может быть, и сотни. Как и в любой науке, есть теории – победители и теории-неудачники, есть теории, описывающие отдельные феномены, а есть те, что объясняют целые группы психических явлений. Разумеется, есть теории-однодневки, которые появляются, недолгое время будоражат умы, но потом неожиданно сходят со сцены, а есть долгожители. Последние, существуя десятилетиями, часто проходят сложный эволюционный путь, адаптируются к новым фактам, учатся объяснять все более широкий спектр явлений.

Разумеется, нам очень хочется видеть конитивно-мотивационную теорию в числе фундаментальных теорий-долгожителей со счастливой судьбой. Надеемся, что так оно и есть и, тем более, будет, у нас имеются серьезные основания так думать. За время своего существования – с 1993 года - КМТ (будем для краткости называть ее так) дополнялась, корректировалась, успешно проверялась экспериментально. При этом центральные положения не только не были опровергнуты или изменены до неузнаваемости, но нашли много прямых и косвенных подтверждений.  

Формально КМТ относится к сфере когнитивной психологии, что следует хотя бы из ее названия. По сути же, предметом этой теории является психический процесс как единое целое. С точки зрения КМТ память, внимание, восприятие, мышление, сознание, мотивации – проявления этого процесса, а не отдельные, самостоятельные феномены.

Интересно, что в последнее время все больше психологов и нейрофизиологов приходят к тому, что мышление, внимание и другие феномены обеспечиваются работой мозга в целом и не могут быть сведены только к функционированию отдельных, специализированных отделов и структур. Яркий тому пример – память. По образному выражению К. Лешли, одного из исследователей памяти, она одновременно “и везде, и нигде”. Можно сказать, что нет такого отдела мозга, нет такой зоны или участка коры больших полушарий, воздействие на которые не повлияло бы так или иначе на те или иные виды или свойства памяти. Все влияют, каждый в свое время, со своим специфическим вкладом, но ни одна нейронная структура не может утверждать “Я и есть память. Память во мне и больше нигде.”

Интегративная деятельность мозга также вызывает целый ряд вопросов. Если некая функция обеспечивается согласованной работой разных отделов, то кто, точнее, что является координационным центром? Не вызывает сомнений тот факт, что наиболее высокий уровень интеграции обеспечивается корой больших полушарий, но как координируется деятельность множества отделов и участков самой коры?

Когнитивно-мотивационная теория предлагает решение, которое органично объединяет идеи специализации и интеграции, а также снимает необходимость в поисках “высшего координатора” психических функций.

Для начала определим, что такое психический процесс.

С точки зрения КМТ, это постоянный процесс поиска, приема, оценки и обработки информации, значимой для выживания организма и обеспечения максимально возможного качества его жизни.

Информация представлена динамическими массивами признаков. Например, в одной только ситуации “читать этот материал” таких признаков тысячи – начиная от размера букв и кончая шумом за окном, который, возможно, отвлекает вас от чтения.  Признаки в рамках одной ситуации вовсе не одинаковы по своей значимости. Скажем, в тот момент, когда из кухни пахнет чем-то нестерпимо вкусным, а желудок нетерпеливо урчит, цвет плинтуса не имеет принципиального значения. В то же время, один и тот же признак очень по-разному прочитывается в контексте разных ситуаций. Тихое покашливание может вообще не привлечь внимания, когда мы идем по многолюдной улице, отворачиваясь от бьющего в лицо ветра. Такое же покашливание, но за спиной, глухой ночью, на темной пустынной улице, в не самом благополучном районе воспринимается несколько иначе.

Психический процесс представляет собой такую форму работы с массивами признаков, при которой признаки с разной эффективностью отражаются и фиксируются в поведенческих моделях, а сами модели постоянно возникают, тестируются, конкурируют, закрепляются или, наоборот, исчезают.

Что является координационным центром этого процесса? Такого центра, похоже, попросту нет.

Да он и не нужен.

Структурно-функциональные “единицы” психического процесса отлично справляются без руководящих указаний.

С точки зрения КМТ, структурно-функциональной единицей психического процесса является опознающая совокупность признаков.

Опознающие совокупности признаков (ОСП) обеспечивают отображение в опыте наиболее постоянных, значимых признаков и их комбинаций, а также определенную реакцию на присутствие этих признаков в среде.

Признаки, входящие в одну и ту же совокупность, отличаются по своей значимости. Кроме того, один и тот же признак может отображаться разными ОСП, но при этом иметь в них разный “вес”. И то, и другое достаточно очевидно.

Впрочем, есть один признак, значение которого трудно переоценить. Признак, который, можно сказать, является для ОСП формообразующим фактором.

Это в буквальном смысле признак признаков.

Короче говоря, это признак времени.

Для того чтобы группа признаков была отображена ОСП, эти признаки должны предъявляться одновременно или достаточно близко соседствовать во времени. Что понятно: если уж некий набор признаков описывает, например, некий объект, то эти признаки присутствуют одновременно и по этой причине одновременно предъявляются. Если у объекта есть нос и уши, причем нос не исчезает зимой, а уши не пропадают летом, то в любой момент времени и уши, и нос находятся на своих местах, и признаки “наличие носа” и “наличие ушей” одновременно предъявляются условному наблюдателю.

Таким образом, признак времени является тем самым признаком, по которому остальные признаки объединяются в группу и, соответственно, могут быть отображены в одной ОСП.

Особенно важен признак времени в тех случаях, когда ОСП формируется постепенно – а именно так и происходит в подавляющем большинстве случаев.

Предположим, мы видим некое лицо впервые в жизни. Причем не на фотографии, а в шумной компании. Целая группа признаков “записывается” одновременно. В эту группу входят не только признаки, характеризующие это лицо, но и целый ряд других, относящихся к конкретной ситуации. И у всех – очень разных – признаков этой группы есть один общий признак – время. Они предъявлялись одновременно, т.е., образно говоря, имеют одинаковый фрагмент кода.

Через некоторое время мы вновь встречаем то же самое лицо, на сей раз в совершенно другом антураже. Вновь предъявляется некая комбинация признаков, они также имеют одинаковый фрагмент кода. В комбинацию входят как признаки, которые нам уже раньше встречались (лицо-то все-таки то же самое), так и те, с которыми мы еще не сталкивались. Кто должен заниматься этой группой признаков – ОСП, которая начала формироваться в ходе первого предъявления, или нужно создавать новую? Было бы логично предполагать первый вариант. Похоже, именно его и обеспечивает признак времени. Он указывает на то, что признаки ранее предъявлялись одновременно, вновь предъявляются одновременно и, следовательно, должны отображаться одной и той же ОСП.

Продолжим рассматривать наш пример. Лицо предъявлялось несколько раз. Каждый раз мы видели его в разном окружении, с разным выражением, в разных ракурсах. И тем не менее, это одно и то же лицо, потому что (оно же и “следовательно”) имеется группа постоянных , инвариантных признаков, которые однозначно характеризуют это лицо в любой ситуации.

Очевидно, что эти признаки гораздо более значимы, чем те, которые повторяются реже или не повторяются никогда.  Какой механизм мог бы автоматически определять сравнительную значимость признаков и отображать это в опознающей совокупности?

С точки зрения КМТ, он довольно прост.

Разные фрагменты ОСП, как и разные ОСП могут быть возбуждены в различной степени. Чем выше уровень возбуждения, тем активнее оказывается соответствующий фрагмент ОСП или вся опознающая совокупность в целом. Любое обращение к фрагменту ОСП или к ОСП в целом повышает уровень возбуждения. В то же время высокий уровень возбуждения не является постоянной величиной – со временем он начинает падать.

Вот, собственно, и все. А теперь оценим следствия.

Чем чаще предъявляется признак, тем выше уровень возбуждения в той части ОСП, которая отвечает за его отображение. Следовательно, фрагмент ОСП, который фиксирует более частотный признак, будет постоянно получать дополнительное возбуждение. А вот фрагменты, в которых фиксировались низкочастотные признаки, не получат дополнительного возбуждения, исходный уровень довольно быстро сойдет на нет, активность в них упадет ниже критического уровня. Это практически равносильно исключению соответствующих  признаков из числа тех, которые отображаются в ОСП. А из вышесказанного следует любопытный вывод: главный скульптор ОСП – не что иное как процесс забывания!  

Только ли постоянное присутствие признака в среде обеспечивает его высокую значимость?  Нет, конечно.

ОСП связаны друг с другом в сложные сети и взаимно “подпитывают” друг друга. Предположим, что некий признак предъявлялся на фоне мощного возбуждения. Например, связанного с тем, что ситуация, в которой этот признак предъявлялся, представляла угрозу для выживания организма. За счет этого формирующаяся ОСП получила мощный дополнительный заряд возбуждения. Соответственно, и всем признакам была присвоена повышенная значимость. По крайне мере, куда большая, чем та, на которую они могли бы рассчитывать в другой ситуации. Так что даже однократно предъявленный признак может оказаться высокозначимым и сохраниться в структуре ОСП.

Вообще говоря, уровень возбуждения играет ключевую роль не только в формировании ОСП, но и в дальнейшей ее судьбе и роли в поведении индивида.

Дело в том, что у этого самого индивида очень мало времени. Ему некогда рассуждать, что там за рыжее нечто крадется за кустами – посланец соседнего дружественного племени в тигровой шкуре, надетой в связи с официальным визитом, или все-таки тигр. Честно говоря, лучше решить, что это тигр, принять соответствующие меры безопасности, и уже потом убедиться в том, что это все-таки дипломат с сопредельной территории. Когда времени на принятие решения нет или почти что нет, правильнее ошибиться, но в пользу собственной безопасности. Иными словами, в тех случаях, когда требуется высокая скорость реакции, времени на полный анализ всех предъявленных признаков может не хватить, приходится довольствоваться наиболее значимыми. И при этом вероятность ошибочного распознавания достаточно велика. Иногда такая ошибка идет организму на благо, иногда нет…

В приведенном выше примере ситуацию могли “отработать” две ОСП – “караул, тигр!” и “здравствуйте, дружественный посланец!”.  Конкуренцию выиграла первая, поскольку среагировала быстрее. Видимо, потому, что опыт нашего индивида сложился таким образом, что ОСП, отвечающие за признаки, которые связаны с угрозой безопасности, имели более высокий уровень возбуждения.

Итак, уровень возбуждения пропорционален скорости реакции. Более возбужденная ОСП реагирует быстрее (при этом конкретную ситуацию она может распознавать менее точно).

Приведем еще один пример. Пусть индивиду предъявлена ситуация, содержащая признаки A, B и C. В опыте этого индивида сформировались две ОСП со структурой ABC и ABD. Как указывалось выше, каждый фрагмент ОСП, отвечающий за определенный признак, имеет свой уровень возбуждения и вносит свой вклад в суммарный уровень возбуждения ОСП. Условные данные представлены в таблице.

Признак

Уровень возбуждения относительно признака в

ОСП 1 (ABC)

ОСП2 (ABD)

A

2

2

B

2

3

C

2

2

D

0

3

 

Из таблицы следует, что ОСП1 соответствует ситуации на 100%, а ОСП2 – всего на 66,66. Зато суммарный уровень возбуждения ОСП1 составляет 6, а ОСП2 – 10 (в том числе. За счет признака D,который в ситуации отсутствует, но имеет большой вклад в структуру ОСП2).

Показатель, оценивающий соответствие набора признаков, представленных в ОСП, и конкретной ситуации, называется в КМТ коэффициентом аппроксимации. Показатель же, характеризующий уровень возбуждения, называется показателем приоритета.

Очевидно, что в отношении ситуации ABC ОСП1 обладает большим коэффициентом аппроксимации, чем ОСП2, но меньшим суммарным показателем приоритета.

С высокой вероятностью именно за счет более высокого уровня возбуждения ОСП2 сработает первой и запустит “свой”  вариант реакции. Впрочем, когда общий уровень возбуждения несколько спадет, более адекватная ситуации ОСП1 также может сработать и запустить другую реакцию, порой более адекватную реальной ситуации. Так часто бывает в жизни: например, нагрубишь сгоряча, а потом, слегка успокоившись, находишь точные и деликатные слова. Все бы хорошо, да только ненужная реакция запустилась первой…

В общем случае, скорость, с которой ОСП распознает ситуацию, является функцией от коэффициента аппроксимации и показателя приоритета данной ОСП относительно предъявленной ситуации. Иными словами, если ситуацию способны распознать несколько ОСРП, то конкуренцию выиграет та, которая в отношении этой ситуации будет обладать оптимальным соотношением коэффициента аппроксимации и показателя приоритета.

Самое время задать вопрос: а является ли показатель приоритета ОСП постоянной величиной? Конечно, нет. Его величина в значительной степени зависит от активности других совокупностей,  с которыми связана данная ОСП. Как вы помните, опознающие совокупности признаков образуют сложную сеть, причем ее “рисунок” уникален для каждого отдельного индивида. В любой момент времени какие-то ОСП находятся в более возбужденном состоянии, а какие-то менее активны. И тем не менее, ОСП постоянно “подзаряжают” друг друга. Такой подзарядки может не хватить для того, чтобы опознающая совокупность сработала вхолостую, но ее вполне достаточно для того, чтобы ОСП находилась в состоянии полной боевой готовности. Стоит только соответствующим признакам появиться, как следует мгновенная реакция. Это очень удобно, поскольку реакция начинает готовиться еще до того момента, когда она на самом деле потребуется.

Базовые положения когнитивно-мотивационной теории позволяют адекватно объяснять психические феномены. Подробное доказательство этому вы увидите в материалах теоретического курса, а сейчас ограничимся лишь самым общим обзором.

Поскольку опознающие совокупности содержат информацию об определенных группах признаков, они являются носителями памяти во всех известных ее видах. Снижение показателя приоритета равносильно забыванию и, скорее всего, является сутью этого процесса. Кстати, с точки зрения КМТ деление на долговременную и кратковременную память является весьма условным.

Восприятие напрямую выводится из структуры и принципов функционирования ОСП, включая такие параметры, как избирательный и ситуативный характер восприятия, точность восприятия и ошибки восприятия.

Система подпороговых активаций ОСП, паттерн которой определяется опытом и текущей ситуации, хорошо объясняет феномен внимания, в т.ч. его избирательный характер, переключение и другие свойства.

Идея приоритета тесно связана с мотивационной сферой. Мотивации логично интерпретировать как определенные ОСП и их комплексы, имеющие высокий показатель приоритета и, таким образом, во многом направляющие активность ОСП и поведение индивида в целом.

Сложнейший феномен мышления также находит свое объяснение в рамках когнитивно-мотивационной теории. Распознавание задачи, классификации, формальная логика, поиск решений, выбор из альтернатив теснейшим образом связаны с  аппроксимацией. Эффективность мышления, поиск нестандартных решений в значительной степени зависят не только от количественного и качественного состава ОСП, но и от показателей приоритета.

Активность ОСП, скорость операций по передаче и обработке информации имеют прямое отношение к феномену сознания. Комплекс постоянно активных ОСП может составлять материальную основу сознания, а скоростные параметры (и, следовательно, “доступ” к аппроксимационным механизмам) определяют, к какой сфере формально относится протекающий процесс – к зоне сознательного или к т.н. подсознанию. Хотя, опять же с точки зрения когнитивно-мотивационной теории, необходимости в таком разделении нет.

И, наконец, самое важное. Динамическая система, состоящая из множества взаимодействующих ОСП, не нуждается ни в каком централизованном контроле. Ее компоненты способны возникать, взаимодействовать, конкурировать, развиваться, объединяться в кратковременные или долгосрочные союзы.

Идеальное самоуправление, в котором органично соединяются новое и консервативное. Система, умеющая примирить точность и право на ошибку и, следовательно, способная к развитию.  Таким представляет мозг когнитивно-мотивационная теория.

Ни одна психологическая теория не может претендовать на состоятельность, если она не согласуется с данными современной нейронауки.

Есть все основания полагать, что когнитивно-мотивационная теория с этими данными полностью согласуется. Нейронные ансамбли, работающие как единое целое и активирующиеся одновременно, известны достаточно давно. В состав ансамбля могут входить как клетки, относящиеся к одному отделу мозга или даже конкретному участку коры больших полушарий, так и клетки из разных отделов коры и вообще из разных отделов мозга. А это означает, что “представительства” одной и той же ОСП могут быть открыты в разных отделах мозга, включая разные зоны коры больших полушарий.

Со второй половины прошлого века известны эксперименты, подтверждающие предположение о том, что отдельный нейрон или целая группа (что вероятнее) способны активироваться в ответ на предъявление конкретных ситуаций и объектов (вначале многие подшучивали над т.н. “нейронами бабушки” или даже нейронами “зеленого крокодильчика”, а потом как-то перестали).  Особенно показателен относительно недавний эксперимент, проведенный на овцах. Появление пастуха в поле их зрения приводило к активации целой группы нейронов – каждый раз одних и тех же. Что особенно любопытно, эти же нейроны откликались на появление пастушьей собаки. Никакие другие объекты не удостоились чести вызывать активность именно этого нейронного ансамбля. Очень красивая иллюстрация работы опознающей совокупности признаков – существенная внешняя разница может оказаться вовсе не  столь уж значимой. Объекты распознаются как идентичные или очень сходные, поскольку значимыми являются признаки, связанные с функциями. А вот функции как раз примерно одинаковы. С точки зрения овцы, и собака, и ее хозяин – тот, кто гоняет и охраняет. Никакой принципиальной разницы.

На этом можно закончить краткий экскурс по основным положениям когнитивно-мотивационной теории. Осталось добавить, что эта теория имеет важные практические следствия.

На ее основе разработан и реализован в учебных курсах когнитивно-мотивационный подход к обучению, психологические тренинги и ряд психотерапевтических методик, которые успешно применяются на практике.